Глава 36

В области тайн

Продолжение

 

На дорожке лежала выточенная из черного дерева уродливая фигурка человека. Она был наполовину скрыта крапивой, росшей у кустов смородины, в лоб вправлен большой зеленый камень, отливающий разноцветными огнями. Такие же камни, но поменьше, были вставлены вместо зрачков. Фигурка изображала сидящего на скрещенных ногах голого большеротого уродца. Вышиной идол был вершков в шесть.

Блинов поднял идола и стал рассматривать.

Сработан был истукан на удивление чисто, в улыбке его большого рта с рядом острых зубов было столько жизни, что, казалось, он вот-вот зальется хриплым смехом ликующего беса.

- Фу, какая мерзость! – с чувством невольного отвращения пробормотал Блинова. – А все-таки такого бурхана я еще не видывал, он не монгольского изготовления.

Действительно, прекрасное в своем безобразии и полное глубокого внутреннего смысла, как великолепная карикатура или сатира на человека, изображение идола говорило о каком-то великом, но неведомом европейцу искусстве. О том, которое имело дело с неизвестными движениями человеческой души, вызванными к жизни историческими, бытовыми и прочими условиями жизни, отличными от европейской.

Блинов сунул идола в карман и, осмотрев двор усадьбы Земских, где не нашел ничего, достойного внимания, вернулся в комнату к ожидавшему его там хозяину.

- Скажите, пусть отворят ставни, - попросил Блинов, входя в кабинет Земских. - Теперь мы побеседуем с комнатой и с вами, дорогой хозяюшко, при дневном свете.

Снопы солнечного света снова залили комнату.

- Не знаете ли, откуда мог взяться этот кусок мотауза? – спросил Блинов, показывая вынутый им из кошелька обрезок бечевки.

Земских осмотрел кусок мотауза и, подавая сыщику взятый им с окна клубок бечевки, заявил:

- Кусок этот отрезан отсюда. Вы где его нашли?

- За окном, у фундамента дома!

- Как он мог попасть туда?

- Да так же, как и деньги – через окно! Вы этим мотаузом увязывали пачки денег?

- Этим.

- Не отрезали вы концы узлов?

- Было это, отрезал.

- Видимо, кусок мотауза, когда вы его обрезали у узла, застрял где-либо в складах бумаги, а когда деньги передавали через окно, он выпал из складки на землю. Как же иначе он мог оказаться на улице?

- Да кто же мог отсюда передавать деньги? – воскликнул Земских, сильно волнуясь.

Блинов пожал плечами:

- Это странно, но все было именно так, - многозначительно проговорил он.

- Какая-то морока. Все словно во сне, – проговорил Земских. – Пропади пропадом эти деньги! Не сильно-то буду и тужить о них. Но все же, как они могли попасть? Вот что устрашает меня!

Земских был лет 45, роста выше среднего, крепкого сложения, русоволосый, бородатый. Как-то было странно слышать из его уст слово «устрашает».

Блинов, сидевший в задумчивости за письменным столом, изредка бросал на хозяина быстрые испытующие взгляды. В душу Блинова, когда он осматривал землю под окном рабочей комнаты хозяина, закралось подозрение – не играет ли тот комедию.

«Это была бы, однако, глупая комедия, - подумал сыщик, - да и какая цель играть ее? Пощупаем, однако, его со стороны целей».

- Павел Григорьевич, мы здесь вдвоем. Скажите откровенно: следует ли мне добиваться правды во всем этот таинственном деле? Если нет, то я немедленно прекращу свои розыски.

- Я чой-то вас не пойму, Александр Матвеевич.

- Спрошу проще: не затеяли ли вы случаем какой-нибудь штуки по коммерческой части?

- Христос с вами, Александр Матвеевич, ничего такого у меня и в мыслях нет. У меня просто пропали деньги, и больше ничего. Векселя-то я все равно оплачу, да и 70 тысяч - не такие уж и великие деньги для меня, чтобы стоило марать себя.

- Значит, у вас не предположено ломки рубля, или утайки денег по каким-либо другим основаниям?

- Ничего подобного!

Блинов нервно забарабанил по столу пальцами правой руки.

- Все это очень странно, - пробормотал он, ни к кому не обращаясь.

Вдруг сыщик вскочил со стула и подошел к окну, сыгравшему ночью роковую роль в этом деле.

- У вас колоды и рамы давно красились?

- Да с месяц тому как. У меня был ремонт по магазину, так я приказал заодно и в доме обновить оконные рамы, колоды и двери.

Блинов внимательно осматривал головки у задвижек шпингалетов.

Те были самые обыкновенные, медные, закрашенные белой масляной краской. С головок шпингалетов краска была сдернута.

Блинов попробовал, как ходят в рубках задвижки. Они оказались тугими. Попробовал ногтем краску – она была мягкой. Под головкой одного из шпингалетов капля краски, обсохшей только сверху, оказалась раздавленной.

Сыщик дотронулся до этого места пальцем и выпачкался о краску.

- Ночью окно было открыто изнутри комнаты, это ясно! – воскликнул про себя Блинов.

- Но кто же открыл-то? – тотчас же спросил Земских.

Блинов кинул на него невольный взгляд. На указательном пальце правой руки Павла Григорьевича виднелся след плохо отмытой белой масляной краски!

- Вы утром не открывали здесь окно? – быстро спросил Блинов.

- Прислуга, может быть, и открывала.

- Нет, я не про то. Не открывали ли здесь окно именно вы?

- Я? Нет. А про прислугу ничего не могу сказать.

Позвали горничную Дуню, убиравшую утром эту комнату.

Та заявила, что она окон не открывала, так как торопилась уйти из этой комнаты.

- Такие деньги здесь пропали, боязно было здесь долго оставаться, - наивно заявила она.

- Знаете что, Павел Григорьевич, а деньги-то отсюда подавали через окно вы сами! – проговорил Блинов, когда девушка ушла из комнаты.

Земских удивленно воззрился на Блинова.

- Следы, оставленные каким-то человеком под окном, на скамейке, на ставне, показали мне, что кто-то сначала сидел на ветке акации, а затем подошел к окну. Вы вынули чеку у болта, человек открыл ставни, вы отщелкнули задвижки у шпингалетов и раскрыли окно, а затем стали подавать деньги пачку за пачкой, которые тот бросал в куль. Когда деньги были вами переданы сполна, вы затворили окно, человек захлопнул ставни, просунул болт в отверстие, вы его заткнули чекой и затем легли спать.

- Ничего подобного не было!

- А между тем все было именно так! Отворяя тугую задвижку у шпингалета, вы сорвали краску с головки и запачкали палец!

Земских посмотрел на свой палец.

- И то верно! Я, право, не знаю, где мог запачкать палец. Час от часу не легче! Но все же денег я никому не давал ни здесь, ни где-либо в другом месте!

Блинов вынул из кармана идола и поставил его на письменный стол.

- А он-то как очутился у вас? – с изумлением воскликнул Земских, смотря на знакомый, очевидно, ему предмет.

 

Продолжение следует.