9 глава

Земский заседатель, приятель Блинова, узнав от старика-поскотника своего села, что лицо, весьма похожее по приметам, описанным Блиновым в телеграмме, на беглеца, проехало через село на рассвете, немедленно послал депешу старшине N-ской волости выехать секретно на тракт и неотступно ехать за фаэтоном, заезжая в почтово-телеграфные отделения за получением дальнейших телеграфных указаний.

Этот-то старшина и следил так откровенно за экипажем Лопатина.

Потеряв след фаэтона и решив, что он направился по дороге на заимку Сухих, старшина опрометью кинулся в N-ское телеграфное отделение и известил заседателя о своих наблюдениях.

Тот, получив ночью запрос от Блинова с дороги о результатах наблюдения за трактом, передал ему донесение старшины.

- Сухих, Сухих… Да, это дядя Зернова, - мысленно воскликнул Блинов, прочитав в телеграмме, что экипаж, видимо, направился с тракта по дороге на заимку Сухих.

Блинов в волнении заходил по посетительской станка.

- Попалась птичка! Тут-то мы ее и накроем! Несомненно, и старик Сухих принимает участие в затее племянничка. Жаль друга-доктора, а придется громкенькое дело состряпать! Целый водевиль с переодеваниями, заговорщиками, таежными приключениями и прочими интересными вещами!

У Блинова даже его усы ежиком зашевелились от предстоящего наслаждения юмористическими положениями героев побега.

Знаменитый сибирский сыщик был большим юмористом.

Он никогда не смеялся, но всем своим существом наслаждался молча, без внешних проявлений своего внутреннего состояния теми комбинациями сыска, которые подсказывало ему его остроумие и результатом которых получалось безвыходное и глупое положение преследуемых лиц.

- Я сам, однако, произведу выемочку у Сухих. Я к тому же его старый знакомый, два раза охотился с Зерновым около его заимки. Скажу ему: «Долг службы, ничего не поделаешь»… А не попробовать ли мне спасти от неприятностей доктора? Парень он все-таки хороший. Лопатин пусть будет Лопатиным, а своего-то брата-земляка как-то жаль подводить под обух. Ну, об этом еще будет время подумать…

Блинов вынул из бокового кармана сюртука записную книжку и, выдрав из нее листок, набросал телеграмму своему приятелю, земскому заседателю: «Прикажи тщательно наблюдать за трактом в окрестностях N-ского и за заимкой Сухих. Поимку беглеца я произведу лично. Никаких мер до моего прибытия не предпринимать».

N-ский волостной старшина жил не в ладах со стариком Сухих.

Получив приказание от заседателя следить неослабно за заимкой Сухих, он решил проехать туда самолично со старостой и полицейским десятником под выдуманным предлогом произвести полицейское дознание по какой-то старинной жалобе одного N-ского крестьянина на Сухих в самоуправном якобы захвате последним какой-то сенокосной части.

Старшина был очень рад случаю, дававшему ему возможность заявиться к богачу Сухих на правах начальства. Он заранее предвкушал удовольствие куража над строптивым и скорым на всякую отповедь стариком.

Старшина был крупного сложения, плотный мужик лет 50, с медно-красной, кругло обстриженной бородой, с красным веснушчатым лицом, на речь медленный, но умом сметливый.

Рано утром, едва только взошло солнце, старшина двинулся в путь на волостной подводе.

На место он попал к утреннему чаю. Старик Сухих встретил незваных гостей на дворе.

Он сразу понял, что этот визит к нему деревенского начальства неспроста, но и виду не подал, что появление старшины на заимке его встревожило.

«Не стряслось ли что с Павлушей?» – мелькнуло у него в голове тревожное подозрение.

Но тревога его сразу улеглась, как только старшина раскрыл рот.

- В гости пожаловал к вам, Иннокентий Иннокентьевич, – забасил старшина, вылезая из кибитки и подавая широкую руку хозяину, - дело ваше по сенокосной части с Егором Кривцовым надо обследовать!

- Ну что ж, милости просим, в кандалы только не заковывайте, когда меня с Егоркой будете разбирать! – засмеялся хозяин. - А пока что прошу вас, Силантий Акимыч, и вас, господин староста и господин десятский, в горницу отдохнуть с дороги.

Следы вчерашнего пребывания на заимке Зернова были стариком заметены: седло и узда Атласного были ночью им самолично спрятаны в амбаре. Сам же бегунец с раннего утра пасся на лугу на привязи: лошадь как лошадь, похожая на тысячи других. Атласный для мимо идущего наблюдателя был только породистым конем, какого не редкость встретить у зажиточных притрактовых крестьян. Домашним Сухих сказал, что Кролика - так он перекрестил Атласного - прислал к нему с тракта приятель на поправку.

Старшина, прежде чем войти в дом, под предлогом осмотреть общественную подводу, не хрястнуло ли что в ней дорогой на каком-то ухабе, прошел под завозню, куда поставили волостную кибитку, осмотрел ее и двор, но фаэтона, за которым он так усердно следил вчера, нигде не нашел.

Не нашел он сторонних людей в горницах дома Сухих, где его приветливо встретили хозяйка дома и две хорошенькие дочери Сухих - гимназистки, гостившие у родителей на летних каникулах.

- В тайге, должно, скрывается, - решил старшина, усаживаясь за стол, уставленный в изобилии всякого рода прикуской.

***

При свете фонаря, снятого с фаэтона, Лопатин и Зернов, лежа на кошме, разостланной на траве, разбирались по карте, каким путем должен утром направиться Лопатин, чтобы выбраться из тайги и идти дальше пешком, минуя все опасные места.

Теплая летняя ночь глядела на них сверху мириадами звезд, где-то поблизости кричал коростель, вдали, над деревьями тайги, гудел

бекас. Распряженные лошади, коротко привязанные к деревьям на выстойку, нетерпеливо трясли головами, протягивали морды к сочной, так раздражавшей их аппетит траве, бывшей у них под ногами.

Андрей, хлопотавший у костра, изредка покрикивал на лошадей и заставлял их стоять смирно.

С картой было покончено, фонарь потушен.

Оба приятеля развалились лицом кверху на кошме и, закинув руки за голову, молча смотрели в небесную бездну, полную тайны и очарования.

- Я очень рад своему путешествию per pedes apostolorum, - нарушая тишину, проговорил Герман Лопатин, - оно даст мне, конечно, массу непосредственных впечатлений и наблюдений…

- Смотри, чтобы тебя где-нибудь варнак не ухлопал, - пробурчал Зернов.

Лопатин засмеялся.

- Ты все со своими тревогами! Не ухлопает. Ей-ей, не ухлопает! - проговорил он. - Я чувствую, что все сойдет для меня благополучно…

- Ужин готов! - весело крикнул Андрей, прерывая беседу приятелей.

Он снял с перекладины над костром котелок с каким-то вкусно пахнувшим в ночном воздухе варевом и поставил его на кошму.

Продолжение следует.