8 глава

Продолжение

- Ты откуда? - воззрился на племянника старик Сухих (так звали дядю Зернова), когда доктор вошел в горницу.

- По воздуху прилетел, - усмехнувшись, проговорил тот, целуясь с дядей. Доктор даже не присел, а прямо приступил к Иннокентию Иннокентьевичу.

- Выйдем-ка, дядя, в поле - тут могут помешать нам, а мне надо поговорить с тобой по нужному делу.

- Идем! - положив ведомости на стол и пряча очки в бумажный футляр, произнес старик.

Накинув на себя армяк, он направился к выходу.

- Я, дядя, прошел сюда, никем не замеченный. У вас на заимке словно все перемерло. Это вышло, однако, к лучшему. Пойдем через балкон и потом через сад, чтобы нам кто не попался навстречу.

Несколько встревоженный словами племяша, старик торопливо шел за Зерновым, шагавшим напрямки через отгороженный кусок тайги, носивший название сада и примыкавший к дому.

Когда они миновали калитку в ограде сада и очутились в вольной тайге, Зернов чистосердечно рассказал дяде про свое участие в организации побега Лопатина.

Старик слушал рассказ племянника и неодобрительно качал головой.

- Ну и история! Выгонят тебя, Павлуша, со службы и посадят в тюрьму! Вот тебе и будет награда за твою доброту!

Такими словами выразил старик Сухих свое отношение к участию племянника в рискованном предприятии.

- Ты просишь помочь тебе. Ничего не поделаешь, надо выручать тебя, - вздохнул он. - Так ты говоришь, конек стоит у тебя в зимовейке? Как же, однако, его спрятать? Вот что я сделаю: через час я велю оседлать лошадь и поеду осматривать дальний покос. К ночи я приведу конька на заимку и поставлю его на конюшню. Домашним скажу, чтобы прислали его ко мне погулять на травы. Тебе, значит, надо ждать к ужину? Ну иди, Христос с тобой.

Старик перекрестил Зернова и повернул к заимке. Доктор же, закинув двустволку за плечи, направился прямиком по тайге, которую он в этих местах знал, как свой карман; к дороге, ведшей с заимки на Московский тракт.

***

Верстах в восьми от заимки, на косогоре распадка находился в кустах у самой дороги шалаш, в котором Зернов должен был по условию ждать фаэтон с Лопатиным.

Растянувшись на груде хвои, которой был покрыт пол шалаша, молодой врач закурил папиросу и предался размышлениям.

- Попадет Лопатин сюда без помехи - все сойдет благополучно, - соображал он. - Здесь, в тайге, следов его не сыщешь…

Вдали послышался стук колес, а затем женские голоса, смех. Тявкнула собака.

Зернов вздрогнул.

- Вот кого-то нелегкая несет! Ведь этакая случайность может все дело испортить. Забежит сюда собака, подымет лай - вот тебе и провал!

Но все обошлось благополучно. Телега с путниками проехала мимо шалаша, не остановилась, а собака, бежавшая чащей по другой стороне дороги, ничего не учуяла.

Зернов взглянул на дорогу через щель среди высохших березовых ветвей, которыми был прикрыт шалаш, чтобы узнать, кто его так напугал.

- Да это тетка и сестры! - рассмеялся он, рассмотрев в осторожно спускавшейся по косогору плетушке старуху-тетку и молодые девичьи лица своих кузин.

Доктор снова растянулся на хвое и начал вскоре дремать.

Солнце зашло. Тайгу начали окутывать сумерки.

В лесу снова застучали колеса. Доктор спал, подняв храп на весь шалаш и его окрестности, и ничего не слышал.

Стук колес прекратился у кустов, за которыми прятался шалаш. Кучер, передав вожжи Лопатину, сидевшему в экипаже, соскочил с козел и хотел было идти разыскивать Зернова. Но едва он сделал несколько шагов по дороге, как до его ушей донесся храп доктора.

Барин здесь, слава Богу! - весело приговорил Андрей - так звали кучера. - Ишь, храпит на всю тайгу!

Герман Лопатин, заметивший по некоторым признакам в конце пути сегодняшнего дня, что на тракте уже известно о его побеге и что за его экипажем уже следят, облегченно вздохнул. Он более всего боялся разминуться с доктором ночью в глухой тайге. Теперь, несомненно, его тревогам настал конец. И он даже рассмеялся, вспомнив про двуколку, запряженную доброй лошадью, которая от какой-то деревни буквально-таки преследовала фаэтон, причем ее пассажир, он же и возница, делал откровенные попытки заглянуть под поднятый верх экипажа. Когда фаэтон свернул с тракта на проселок, ведший от села N-кого за заимку Сухих, двуколка, как это заметил Лопатин с опушки леса, где скрылся его экипаж, остановилась у перекрестка, и возница в недоумении смотрел на тракт, который был виден на несколько верст вперед и на котором фаэтона видно не было, и на проселок, уходивший в лес. Солнце уже зашло, и двуколка, постояв на месте несколько минут, вдруг повернула и покатила обратно по тракту к N-скому с такой быстротой, на какую только была способна запряженная лошадь, пущенная вскачь. Село N-ское находилось в нескольких верстах от этого места.

- Там есть телеграфное отделение, - вспомнил вдруг Лопатин, сидя в фаэтоне в ожидании, когда Андрей разбудит доктора в шалаше.

Андрею пришлось долго возиться со своим барином, отбивавшимся от него ногами и руками, пока ему удалось привести его в чувство.

- Павел Павлович, мы приехали, вставайте!

Наконец доктор пришел в себя и вскочил на ноги.

Лопатин в нескольких словах сообщил Зернову про свои подозрения.

- Следят - это для меня несомненно, - проговорил он, заканчивая свой рассказ.

- Конечно, конечно, - утвердительно махнув головой, буркнул Зернов.

- И это очень скверно, - добавил он. - Но, впрочем, все это поправимо! Андрей, спускай фаэтон осторожно в распадок и сворачивай сейчас же налево, на дровяную дорогу, что идет по распадку. Скорее, пожалуйста!

В голосе доктора слышалась тревога.

Андрей спустился вниз и свернул в лес по дороге, шедшей вдоль русла пересохшего ручья.

Зерной и Лопатин прошли к экипажу прямиком, тайгой.

- Через час-другой надо ждать погони, - говорил дорогой врач Лопатину. - Поэтому нам нужно убраться отсюда как можно подальше!

Фаэтон потонул в темноте ночи, спустившейся над тайгой. Лошади пофыркивали, поглядывая с тревогой в темноту среди деревьев, пряли ушами и жались одна к другой по узкой дороге. Фаэтон стучал колесами по корням и частенько задевал осями за деревья, но Андрей умел ездить лесом и ловко избегал крушения.

Так проехали они шагом верст пять. Дорога вывела их в широкую падь, где раскинулась сенокосная часть.

- Здесь мы будем ночевать, - проговорил доктор, указывая Андрею в пади удобное место для ночлега.

- Там есть ключик, где мы и лошадей напоим, и сами себе чай сгоношим, - веселом говорил он.

Опасения Зернова относительно покоя вполне оправдались.