43 глава

ИЗ ОБЛАСТИ ТАЙН

Окончание 

Через несколько дней маленький отряд, руководимый Сосниным, перевалив тункинские Белки, подходил долиной реки Китой к затерявшемуся в горах озерку, откуда вытекал небольшим ручьем Иркут.

В попавшемся по пути улусе-летнике Блинов узнал, что этими местами действительно проезжал дней десять тому назад чудотворец-шаман, приглашавший всех встречных бурят на большой тайлаган, который должен состояться у озера Иркут в честь основания на нем большого шаманского дацана. Тайлаган должен был состояться через неделю.

Блинов решил арестовать шамана до его начала.

- Это надо сделать заранее и поаккуратнее, - говорил он сотоварищам, - а то буряты так разбушуются, что и ног не унесешь!

Не доезжая нескольких верст до цели своего путешествия, экспедиция остановилась в ущелье, заросшем кедровником. Дальше Блинов с Земских и Сосниным отправились на разведку пешком.

Дело было утром. Идти пришлось тайгою, преодолев хребет. Из кустов, росших у его подножия, вся долина, где находилось нужное озеро, была видна как на ладони. За озером на лужайке, у опушки березовой рощи, ветви деревьев которой были увешаны лоскутами материи и прочими жертвенными приношениями кочевников в честь душ предков, Блинов увидел недавно поставленную новенькую юрту, толпившихся у ее дверей десятка два-три бурят и пасшихся на привязи лошадей.

- Сейчас сюда и носа показывать нельзя, - проговорил Блинов, обращаясь к своим спутникам. - Нам надо ночью пробраться к юрте и захватить шамана врасплох.

На том и порешили.

Когда запад загорелся вечерней зарей, Блинов, Соснин, Земских и Веревкин, городовой из казаков, хорошо знавший бурятский язык, заняли место в священной роще, удобной для наблюдений. Луг в этом месте вдавался углом в лес, и все происходившее около юрты было отлично видно.

Бурят, толпившихся утром возле юрты, и их лошадей уже не было видно. Зато под вечер возле нее остановилась арба, в которой старик-бурят и подросток привезли больного. В мужчине, вышедшем к арбе, Земских тотчас же узнал Ербаева. Около жилища хлопотали два бурята, принадлежавшие, видимо, к свите шамана, остальные уехали созывать народ на тайлаган.

- Когда стемнеет, мы войдем в юрту и арестуем Ербаева, - заявил Блинов своим товарищам. - Каких-либо осложнений бояться сейчас нечего, народу около юрты мало.

На берегу озера запылал громадный костер, разложенный помощниками шамана. К нему подъехала арба, с которой сняли больного и положили на войлок, разостланный на земле стариком, сопровождающим арбу.

Из юрты ученики Ербаева вынесли ящик кубической формы, обитый золотым глазетом и напоминавший престолы в алтарях русских церквей. Ящик был установлен на раскинутом богатом ковре.

Из юрты вышел шаман в знакомом уже нам парчовом одеянии и тиаре. Он начал устанавливать на престоле сосуды, подсвечники с горящими свечами, на серебряную горку посреди престола водрузил черного идола.

Несомненно, предстояло моление над больным.

Блинов и его спутники, сохраняя крайнюю осторожность, пробрались к месту, где горел костер.

Обстановка моления была внушительная: сверху смотрели мириады звезд, колеблющееся зарево костра кидало на все перебегающие блики и рождало непривычные трепетные тени.

Шаман встал перед престолом и, подняв руки к звездам, заговорил:

- Великий Санупава, жизнедаче Ганета, триединые Брама, Вишна и Шива! Внемлите мне, ниспошлите то, о чем я прошу вас!

- Цок! – в один голос проговорили два ученика Ербаева.

У одного из них звякало в руках кидало с красневшими в нем углями.

Моление шло своим чередом. И в знак того, что шаману Ербаеву действительно помогали в его целительной деятельности невидимые таинственные силы, вдали за хребтами гремел гром, над местом, где происходило моление, шелестели крыльями, словно летели, невидимые большие птицы, в озере вода взметывалась и шумела, словно в ней ворочались какие-то чудовищные рыбы или с разбега кидались с берега в воду быки. В заключение из священной рощи из-за кустов, где сидел в засаде Блинов со своими спутниками, раздался глухой голос, произнесший по-бурятски «будет здоров».

Но Блинову, с интересом наблюдавшему за молением, показалось, что голос этот раздавался не из рощи, а из-под земли у ног шамана. Спутники Блинова всем тем, что они видели и слышали, были повергнуты в состояние крайнего ужаса.

- Свят-свят Господь Саваов, – молился шепотом городовой.

Земских и Соснин крестились молча, но первый прошептал Блинову:

- Уйти бы нам, Александр Матвеевич, от греха подальше отсюда. Видишь, какая тут чертовщина творится. Не надо мне и денег моих, пропади они пропадом!

- Молчите! – с досадой проговорил Блинов.- Я теперь все это понимаю. Глупости все это, для дураков!

Обратившись к городовому и Соснину, Блинов проговорил:

- Приготовься, ребята, сейчас начнем действовать! Ты, Веревкин, как я свисну, реви по-медвежьи. Ты, Соснин, - по-ослиному, а вы, господин купец, – по-бычьи, а я уж имана или дикую свинью изображу! Бегите затем за мной, я с шаманом и сам справлюсь, а вы с ящика берите все, что на нем находится.

Через минуту священная роща огласилась пронзительным свистом, потонувшим немедленно в неистовом зверином реве, поднятом Блиновым и его компанией.

Молебщиков этот рев не удивил, как того Блинов и ожидал. Они думали, что это звери приветствуют великого шамана. От неожиданности этого рева они все в порыве благоговения попадали ниц и лежали, боясь поднять головы. Шаман же таким неожиданным дивертисментом, прервавшим моление, был несказанно смущен.

Молебщики не шевельнулись и тогда, когда из кустов внезапно метнулись к шаману четыре черные фигуры, из коих три начали хлопотать около престола, а четвертая, долговязая, кинулась вдогонку за шаманом, попытавшимся скрыться в священной роще. Во тьме среди деревьев послышался шум борьбы, крик по-бурятски «ой, больно», и все стихло.

Затем из рощи раздался свист, по которому темные фигуры людей, возившиеся около молитвенного стола шамана, скрылись во тьме деревьев. Собрались возле лежавшего на земле, связанного по рукам и ногам, Ербаева. Рот старика-шамана, чтобы не кричал, Блинов набил травою и завязал носовым платком.

- Все тут? – спросил Блинов.

- Все.

- А идола со стола захватили?

- Так точно, ваше благородие, - заявил Веревкин, - он у меня!

- Побудьте немного здесь, я посмотрю только, что там делают молебщики.

Блинов тихо прокрался к опушке рощи. Буряты, лежавшие ниц подле костра, уже поднялись и, собравшись в кучку, о чем-то вполголоса толковали меж собой, боязливо озираясь по сторонам.

- Отлично, - проговорил Блинов, - они до утра будут трястись от страха.

Вернувшись к своим, он произнес:

- Пока, ребята, будем тащить на руках этого чудотворца. Ноги ему развяжем потом, когда отойдем подальше, а то он, не ровен час, начнет еще брыкаться и только задержит нас.

В первую очередь взялись тащить Ербаева Блинов и Земских. Жилистый, долговязый сыщик схватил шамана за ноги и перекинул его через плечо, как куль. Земских поддерживал голову и плечи шамана.

Спутники двинулся в путь. Блинов торопился уйти как можно дальше от юрты Ербаева, боясь, что в окрестностях может находиться какое-либо кочевье бурят, откуда может быть отряжена на другой день погоня за похитителями шамана.

В двух верстах от озера Ербаеву развязали ноги, и дальше он пошел сам.

В ущелье, где был разбит лагерь экспедиции, Блинов приказал поддерживать до света только дымокур для лошадей, бившихся от комара и мошки. Костер же велел притушить.

- Осторожность не помешает, - пробурчал он, отдав приказание. - А то если нагрянет орда, так от нас тут и запаху не останется.

Закусив чем Бог послал и напившись чаю, отряд лег спать. Шаману снова связали крепко-накрепко ноги и покрепче перевязали за спиной руки. Для верности обмотали тело веревкой и привязали свободными концами к дереву, как привязывают лошадей.

- Вертеться вертись, а уползать не моги! – проговорил Силантьев, связывавший на ночь шамана по рукам и ногам.

Ербаеву постлали кусок войлока, под голову подложили седло, а сверху шамана накрыли азямом. Парчовые ризы и тиара были сняты с него и спрятаны.

Сторожить лошадей и сон товарищей в первую смену остался Земских, после него караул стал держать Веревкин. Он с суеверным страхом смотрел на шамана, лежавшего недвижимо под азямом, и боялся приблизиться к нему.

Перед рассветом шаман задвигался, забился, потом стих. Снова завозился, захрапел и снова стих, на этот раз окончательно. «Должно быть, бок отлежал, перевернуться хотел, да не смог», - соображал Веревкин.

Утром, когда восток только-только заалел, отряд начал собираться в путь. Силантьев подошел к спавшему шаману, сдернул с него азям и тотчас же с криком отшатнулся от него. Шаман был мертв.

- Задавился! – закричал не своим голосом городовой.

Ночью Ербаев пытался сначала развязаться, но поняв, что это ему не удастся, дважды обмотал веревку, которой был привязан к дереву, вокруг шеи и, затянув петлю через седло, удавился. Жить уже было не для чего!

- Что Ербаев был чревовещателем – это не диво, - говорил впоследствии Блинов, вспоминая великого шамана. - Я знал одного поселенца, так тот еще лучше Ербаева заставлял говорить и лошадей, и камни, и Илью Пророка греметь по облакам. Он был водовозом. Идет, бывало, по улице и ругается со своей водовозной клячей. Он ее стегает двухэтажным словом, а она отвечает трехэтажным, ну народ и шарахался от него в стороны. Но вот как Ербаев при запертых ставнях и двери украл из запертого сундука запертой кассы деньги, да еще из-под спящего хозяина, – это я никак в толк взять не могу!

Только несколько десятков лет спустя Блинов, побывав в цирке на представлении гипнотизера Фельдмана, разгадал загадку с таинственным исчезновением денег у Земских.

Земских был загипнотизирован шаманом при каких-то невыясненных обстоятельствах, и сам отдал ему деньги через окно. Черный же идол с блестящими камнями во лбу и глазах, видимо, сыграл свою роль в усыплении человека, которому нужно было сделать какое-либо внушение. На своих сеансах гипнотизеры также употребляют порой блестящие предметы, чтобы воздействовать на мозг через зрение.

Дело о похищении денег в связи со смертью их похитителя было прекращено. Среди бурят об исчезнувшем шамане еще долго ходила легенда, что якобы он в виду своей святости был взят богами на небо. Дацан, задуманный Ербаевым в целях обновления шаманизма как религии, так и не был построен…

 Конец первой части.