42 глава

ИЗ ОБЛАСТИ ТАЙН

Продолжение

Блинов сопровождаемый Земских, его доверенным Сосниным и двумя переодетыми городовыми, доехал по Кругобайкальскому тракту до Култука и здесь потерял след Ербаева и его свиты. Произошло это таким образом: переодетый скотогоном Блинов затесался на один из постоялых дворов с целью найма рабочих для прогона из Монголии гурта скота. Сговорившись с каким-то бурятом, он между прочим спросил его: не встречал ли там шамана Ербаева с товарищами и не знает ли, где они находятся.

- Пошаманить мал-мало хочу, брюхо болит! – пояснил Блинов свою просьбу.

- Вчера Ербаев проехал по тракту в Забайкалье, - ответил бурят.

Блинов торжествовал. Он так и думал, что Ербаев, ожидая за собой погоню, кинется в Забайкалье и постарается держаться как можно дальше от родных палестин, где его легче всего можно накрыть. Блинов, дав в Култуке людям и лошадям только необходимый отдых, ускоренными перегонами направился дальше по Кругобайкальскому тракту, однако дальше Култука никто и нигде Ербаева не встречал. От Мурина Блинов повернул обратно в Култук и отсюда проселочной дорогой проехал в долину Иркута, в Тархановский улус.

- Провел меня хитрый бурят, - досадовал Блинов за напрасную потерю времени, проведенного маленькой экспедицией в погоне за Ербаевым по ложному пути.

Предположение Блинова об обмане было правильным. Указание, на то, что шаман проехал в Забайкалье, дал Блинову бурят, специально оставленный в Култуке Ербаевым для наведения погони на ложный путь.

Когда агент шамана убедился, что Блинов попался на удочку и направился из Култука в Забайкалье, тотчас же, несмотря на наступившую ночь, пал на лошадь и на свету нагнал Ербаева в Тархановском улусе. Как только шаман окончил моление во дворе Дорофеева, сразу же сообщил ему о погоне. Этим-то и объясняется поспешный отъезд шамана из Тархановского улуса.

Отец Никодим знавал Земских и Соснина. Они отрекомендовали его Блинову как своего человека, которого нечего опасаться.

Блинов, едва только вошел в дом и познакомился с хозяином, как тотчас же начал расспрашивать его о шамане Ербаеве.

- Как не знать мне этого негодяя, - воскликнул священник, - если он все улусы вокруг взбаламутил! Посмотри, что за селом делается! Специальный тайлаган устроили! Извольте видеть, Ербаев здесь мертвого воскресил, так они сегодня в честь этого события торжество устроили! Шарлатан! Фокусник! И бохолдои-то (духи умерших) у него в виде птиц являлись, и гром-то гремел, и мертвый воскрес, и, самое главное, мерин человеческим голосом говорил! Теперь на этого мерина они как на святыню смотрят! От работы его освободили, кормят, словно на убой! А мерин как мерин – жрет только да …

Тут отец Никодим не остерегся и употребил некое непечатное слово.

Блинов с интересом слушал негодующие восклицания миссионера и старался ничего не пропустить из его речи.

- Куда же уехал Ербаев? – переспросил он Никодима.

- Да на небо улетел. По крайней мере так сообщил мой работник-бурят. Он тоже убежал на тайлаган… а еще крещеный! Ей-ей, не останусь тут! Буду просить преосвященного о переводе! Какой толк просвещать этих язычников: наставляй, наставляй в истинной вере, а вот явится какой-нибудь проходимец, покажет им несколько фокусов - и все твои труды прахом!

Отец Никодим даже сплюнул от негодования.

- Однако я заговорился и про дело забыл!

Он выглянул в другую комнату и крикнул находившейся там матушке:

- Подухорянить бы нам, матушка, что-нибудь! А у тебя, Фекла, как с обедом?

- Боло увы (мясо не поспело), - отвечала бурятка-стряпуха.

- Ну не готово, так не готово. В таком случае подай пока какой-либо прикуски. Гости есть хотят с устатку.

Через несколько минут в хижине отца Никодима путники начали пить и веселиться.

 

***

В соседнем с Тархановским улусе Блинову благодаря энергичному содействию отца Никодима и нескольким четвертям водки удалось узнать, что Ербаев, видимо, направился глухими тропами через тункинские Белки к истоку реки Иркута.

- Ах он варначья душа, - негодовал отец Никодим, узнав про ограбление Ербаевым Земских. - Кабы было знатье, так я бы этого шарлатана обязательно арестовал! Ему в каторге быть, а он, вишь, чудеса тут творит!

Прошло три дня. Сыскная экспедиция по совету отца Никодима, свернув от села Хужир к Белкам, пробиралась тайгою по падям звериными тропами, чтобы, перевалив хребет, долиной реки Китой подойти к истоку Иркута. Этот путь был наиболее выгодным, чем вдоль Иркута, так как Блинов надеялся, во-первых, скорее достигнуть тех мест, где, по собранным сведениям, Ербаев затевал какое-то важное предприятие, насчет которого среди бурят ходили разноречивые слухи, и во-вторых, быть может, нагнать шамана, который, скрываясь в Белках, перестанет остерегаться.

- Дацан шаманский хочет там строить, - говорили Блинову подвыпившие улусники.

- Он себя хутухтой объявить хочет, - утверждал какой-то ламаист.

- Он, ваше благородие, намерен фабрику фальшивой монеты устроить, не иначе, - заявил один обурятившийся русский ссыльнопоселенец, посланный сыщиком потолкаться среди местного населения и добыть каких-либо сведений.

Однако толку в своей попытке узнать, в чем, собственно говоря, выражается деятельность Ербаева и кто он такой: простой ли, хотя и хитрый мошенник, или человек, преследующий особые тайные цели, Блинов так и не добился. Это обстоятельство весьма досадовало сыщика, которому важно было знать, с кем он имеет дело.

- Чувствую, что дело это сорвется. Все на стороне Ербаева, - ворчал он, пробираясь верхом за проводничавшим Сосниным, несколько знакомым с этой местностью.

Истекли уже третьи сутки, как экспедиция оставила Тархановский улус… Очередной день клонился к вечеру. Путники медленно плелись по лесной тропе, проложенной зверями и редкими путешественниками-бурятами. С темени лесистого холма открылся величественный Тункинский хребет со снежными кое-где вершинами. У подножия холма простиралась обширная долина с какой-то извивавшейся речкой. По берегам расстилались луга.

- Здесь, в долине, мы и переночуем! – воскликнул Блинов. – Лошадей надо получше накормить, а то от гонки они спали с тела, да и самим нам дух перевести надо.

Экспедиция, спустилась с сопки и устроилась лагерем на берегу речки.

- Экая благодать! – восторгался Земских, осматривая луга и берега речки, обросшие кустами черемухи, черной и красной смородины.

Поручив хлопоты по устройству лагеря городовым, Блинов с Сосниным и Земских направился к близлежащему колку леса. Купец с доверенным начали собирать валежник для костра, а Блинов, разминая ноги, углубился в лес, желая узнать, нет ли здесь охоты.

Саженях в 200 от опушки леса он натолкнулся на небольшую поляну, поперек которой лежала некогда сваленная громадная сосна. Едва Блинов перескочил через нее, как из-под ближайшего куста с отчаянным визгом бросились в разные стороны с десяток поросят и раздалось сердитое хрюканье свиньи. На сыщика понеслось черное, все покрытое подсохшей грязью чудовище. «Дикий кабан!» – пронеслось в голове Блинова. Дальше он, ничего уже не соображая, старался повыше взобраться на рядом стоящую лиственницу. Кабан так сильно напугал Блинова, что он невольно закричал и прекратил только тогда, когда понял, что добрался почти до самой верхушки дерева и находится в полной безопасности.

Кабан, начавший было в ярости хлопотать своими клыками у корней дерева, скоро бросил Блинова и побежал за поросятами, которые, тревожно хрюкая, дотоле вертелись по полянке, но, напугавшись крика Блинова, бросились в лес.

Земских и Соснин, заслышав неистовые вопли, а затем и отборную брать Блинова, побежали к нему на выручку.

- Что с вами, Александр Матвеевич? – спросил Земских, стоя под лиственницей, на которой нашел убежище сыщик.

Блинов спустился с дерева.

- Вот напугал проклятый!

- Кто?

 

- Да кабан. Иду я, задумался, из головы все этот идол не выходит, что Ербаев из части выкрал. Перескочил вон ту валежину, а из кустов вдруг на меня что-то черное бросилось с оскаленными, как мне показалось, зубами. Тут мне и помстилось, что это на меня тот самый идол несется. Словом, сон на яву увидел. Вот и заорал не своим голосом. Испугался до смерти. Только потом, на дереве, очувствовался и понял, что это кабаниха на меня кинулась. Она, видно, поросят под кустом кормила, а я вспугнул ее. Вот оказия!

Земских и Соснин опасливо посмотрели по сторонам.

- Не бойтесь, убежала за поросятами, - произнес Блинов, подметив на лицах товарищей тревогу. - Я с лиственницы видел, как кабаниха вон в ту сторону трусила!

Блинов махнул рукой по направлению к самой гуще лесного колка.

Захватив с собой вязанки дров, путники вернулись к лагерю на берегу речки. Городовые, заслышав шум и крики в лесу, поспешно зарядили имевшиеся при экспедиции два штуцера и готовы были уже идти на помощь своим товарищам. От Соснина они узнали о приключении с их начальником.

- Не кабан это был, а самый что ни на есть Вельзевул, - сокрушенно говорил старший городовой Веревкин, человек лет 50.

Он отправился в экспедицию с Блиновым с крайней неохотой.

- Чего доброго ждать от этого шамана, - поддержал своего товарища младший городовой Силантьев.

Оба они тяжело вздохнули, вспоминая беспечальное житье в Иркутске.

 

Окончание следует.