35 глава

В ОБЛАСТИ ТАЙН

Продолжение

 После подробного опроса хозяина дома, членов его семьи и прислуги, не давшего ничего нового, Блинов приступил к осмотру комнаты, в которой спал Земских.

Дом Земских - одноэтажный, с мезонином, срубленный из сосновых сутунков аршинной толщины, какими изобиловала в те времена окружавшая Иркутск тайга, - выходил лицевой стороной на улицу, а задней во двор. К одному из боковых фасов примыкал проезд через ворота, проходивший между домом и большим амбаром, а вдоль другого бокового фаса раскинулся сад, уходивший вглубь усадьбы. В сад одной стеной выходил флигель, где была кухня. Комната, в которой спал хозяин дома, выходила окнами, как угловая, частью во двор, частью в сад.

До прихода Блинова горничная успела уже привести комнату в порядок - помыла пол и отовсюду вытерла пыль. Это обстоятельство сильно раздосадовало сыщика, но делать было нечего. Пришлось довольствоваться тем, что могла дать прибранная комната. Блинов приказал привести ее в тот вид, в каком она находилась в момент, когда Земских улегся спать.

Ставни были заперты, чеки заложены в болты, дверь заперта на крючок, стулья расставлены приблизительно в том порядке, в каком стояли накануне. Хозяин дома улегся на широкий сундук, накрытый сверх ковра периной. В комнате кроме Земских и Блинова никого не было.

Вооружившись свечей, Блинов начал всматриваться во всякую мелочь.

- Где у вас находились ключи от ящика и кассы? – отрывисто спросил Блинов лежавшего на сундуке Земских.

Тот приподнял подушку и указал на связку ключей, видневшуюся в углублении перины.

- А как вы пересчитывали деньги? – продолжал допрашивать Блинов.

Хозяин слез с сундука, сложил на два сдвинутых вместе стула перину, подушки и ковер, отпер сундук и кассу, придвинул к сундуку маленький простеночный столик и поставил перед ним стул, а на него – горящую свечу.

- Деньги были сложены бандеролями на столике и под столиком на полу. Отсчитав 10 тысяч, я обертывал их бумагой, увязывал бечевкой и клал в кассу!

Блинов задавал свои вопросы без всякой системы, он вел свое расследование вслепую, нащупывая почву.

«Почему я задаю ему эти вопросы? – вдруг уличил самого себя Блинов в бессистемности расследования пропажи денег. – Я, значит, предполагаю, что кто-нибудь мог видеть Земских за его работой?» У сыщика внезапно мелькнула одна мысль: «Нет, я веду себя абсолютно правильно. Мой нюх ведет меня туда, куда нужно. Сейчас мы узнаем, мог ли кто-нибудь видеть Земских за его занятием и откуда».

Увлеченный напряженной работой мысли, Блинов быстрыми шагами мерил комнату. Пламя свечи, которую он держал в руке, то становилось синим от быстроты его движений, превращаясь в острую и узкую полоску, то снова вспыхивало ярким желтым светом на поворотах.

Земских, сидя на сундуке, молча наблюдал за движениями сыщика. Вдруг Блинов остановился и дунул на свечку. В комнате воцарилась кромешная тьма. «Если ночью можно было через какую-либо дырку, куда пробивался свет, заглянуть в комнату, то теперь, днем, солнечный свет укажет нам это отверстие и мы постараемся увидеть через него кое-что, находящееся снаружи», - таков был силлогизм, вычеканенный напряженной работой мысли Блинова. Когда глаза сыщика привыкли к темноте, он начал всматриваться в дверь и окна комнаты.

В темноте дверь ничем не выделялась, замочной скважины в ней не было. Створчатые ставни окон, плотно сколоченные, тоже не пропускали свет, кроме одного, у которого снизу была наполовину отломана наружная планшетка, закрывающая щель между створками ставен. Окно это выходило в сад.

Блинов быстро подошел к нему и начал всматриваться через узкую щель наружу.

- Кажется, я кое-что нашел, - с удовольствием прошептал Блинов.

Через щель он увидел ствол дерева у окна, а возле него край скамейки, на котором виднелись высохшие следы, от испачканной грязью обуви.

- Зажгите свечу, откройте сундук и сядьте так, как вы сидели, когда считали деньги, - скомандовал Блинов хозяину дома.

Сам он быстро вышел из комнаты и через заднее крыльцо и калитку прошел в сад к решетчатой ограде. Под окном комнаты, где сидел Земских, росла развесистая черемуха, одна из ветвей которой близко подходила к стене дома. На эту ветвь легко можно было взобраться со скамьи, что Блинов и сделал. То, что он увидел в комнате через щель, вполне отвечало его предположениям. Земских был ясно виден в том положении, в каком работал у сундука за простеночным столиком.

- А ну-ка пересядьте, Павел Григорьевич, за письменный стол! – крикнул Блинов хозяину.

Тот послушно выполнил просьбу сыщика. Теперь Блинов видел Земских у самого окна, но сбоку, так как письменный стол стоял перпендикулярно наружной стене дома.

- Отлично! – прошептал сыщик. – Комнату теперь будем осматривать при дневном свете. Впрочем, пока это может подождать. Посмотрим сначала, что нам про всю эту диковинную историю расскажет сад.

Блинов осмотрел ставню, о которую опирался. Рядом с тем местом, которого касалась его рука, сыщик увидел отпечаток чьей-то небольшого размера ладони, состоявший из прилипших частичек лишайника, покрывавшего ветвь черемухи. «Был дождь, - сообразил Блинов, - лишайник набух, осклиз, тот и выпачкал об него руку».

Под окном на влажной еще после дождя земле, покрытой в этом месте зеленой плесенью, Блинов нашел примятое место, как бы оставленное стоявшим здесь мешком.

«Деньги бросались в куль… Вот и отпечаток угла пачки, брошенной с силой...» - продолжал свои наблюдения пинкертон. Под окном он нашел вершковый кусок нового мотоуза, отрезанный, видимо, от концов узла как излишний, и спрятал его в кошелек. Следы ичигов были видны не только под окном и у скамейки, но и на дорожке сада, ведущей к кухне.

- Следы принадлежат одному человеку, - рассуждал Блинов, рассматривая их и снимая с каждого мерку. - Человек в ичигах вошел в сад во вторую калитку, что в ограде около кухни. Здесь же они и теряются».

У куста черной смородины, росшего возле этой калитки, Блинов увидел нечто, заставившее его воскликнуть от сильнейшего удивления.

 

Продолжение следует.