34 глава

В ОБЛАСТИ ТАЙН

Лет сорок тому назад, а может быть, на десять больше или меньше, в доме иркутского купца Павла Григорьевича Земских (назовем так) случилось необычное происшествие.

Дело было в конце июня. После томительной грозовой ночи, когда удары грома и непрестанный среди кромешной тьмы блеск молний, казалось, знаменовали собою разрушение небесного свода, когда весь Иркутск, закутав печные трубы и закрыв ставни, трепетал пред голосом стихии и непрестанно взывал: «Свят, свят, Господь!», у Павла Григорьевича из его рабочей комнаты, где он спал, исчезли все его наличные капиталы, хранившиеся в железной кассе, в сумме 70 тысяч с лишним целковых.

Сама пропажа денег, хотя исчезла и крупная сумма, для стороннего человека ничего особенного, конечно, не представляла. Но дело в том, что деньги исчезли из комнаты, в которой окна и двери были заперты, а болты у ставней заткнуты чеками. Исчезли они из закрытой железной кассы, стоявшей в большом, запертом хитрым английским замком и окованном со всех сторон сундуке, на котором спал сам хозяин.

- Ума не приложу, - волновался Земских. - Не могли никак пропасть деньги! Часов в десять я кончил счет их, связал пачки по десять тысяч, завернул их в бумагу и убрал в кассу! Потом я проверял книги (шел летний учет иркутского магазина) и засиделся за этим делом до ночи. Спать из-за грозы не мог. Часа в два меня начало долить ко сну, да так, что я словно в бесчувствие стал впадать. Я скоро все кругом запер, замкнул сундук, сунул ключ от него под подушку и лег спать. Тотчас же заснул как убитый. Проснулся утром часов в семь. Все было на своих местах, все заперто. В 10 часов я собрался на почтамт, чтобы отослать деньги в Москву для оплаты векселей, сунулся в кассу, а там пусто! Только нечистая сила могла это устроить. Как же иначе все объяснить-то?

Так рассказывал Земских знакомым, то и дело заходившим в течение дня к нему домой выразить сочувствие.
Весть о таинственной пропаже денег у Земских быстро облетела город. Поднялись всевозможные толки.

- Земских ломать рубль хочет, - говорили одни скептики, - вот он и приплел к пропаже денег нечистую силу! Сам же скрыл деньги, а на беса теперь все и валит. Но только у него ничего из этого не выйдет, посидит в яме, это уж верно!

Другие говорили, что Земских скрыл деньги от семьи, что у него будто бы была другая семья, и он, дабы обеспечить незаконную семью, скрыл деньги от законной.

Третьи объясняли таинственную пропажу денег еще проще: мол де, их выкрал его единственный сынок Александр Палыч, известный всему Иркутску своими кутежами, а отец, чтобы скрыть от людей семейный позор, выдумал сказку о вмешательстве нечистой силы.

Строилось много и других догадок о пропаже 70 тысяч рублей.

Но все эти толки не имели под собой никаких оснований. Ломать рубль Земских не собирался, что вскоре и выяснилось: через день или два деньги для оплаты векселей он перевел в Москву все до копеечки, никакой побочной семьи у него не было, а кутила-сын в описанную ночь плыл в качестве доверенного отца вниз по Ангаре с паузнами, гружеными чаем.

Семья Земских была несказанно удручена этим происшествием и вполне разделяла убеждение главы семьи, что деньги похищены при содействии нечистой силы.

Семья Павла Григорьевича Земских состояла его из жены Вассы Иннокентьевны, двух дочерей-невест Аглаи и Марии и бывшего в отсутствии сына Александра. В доме также жили древняя старуха-бурятка, кормилица и нянька самого старика Земских, кучер, кухарка с мужем и две горничные.

Няня и горничная помещались в большем деревянном переднем доме с мезонином, где жила семья Земских, а кухарка с мужем и кучером - в кухне, бывшей отдельной постройкой во дворе. В помянутую ночь в кухне ночевал родной брат кормилицы, старик-бурят Ерабаев, приехавший навестить ее с границ Монголии, где жил их род. Отец Павла Земских Григорий Иннокентьевич одно время вел в пределах Монголии торговлю: туда возил товары, а обратно гонял в Иркутск скот. Во время своих поездок к монголам он завел знакомства как среди них, так и среди тункинских бурят харибятского ведомства. От последних он и вывел для только что родившегося Павлуши кормилицу, полногрудую Ханахань Ербаеву, которая потом так и осталась в доме няней его детей. Так как муж Ханахань вскоре после ее отъезда в Иркутск завел себе другую жену, Ханахань вернуться к нему уже не могла. Вначале ее посещал только родной брат Бартас Ербаев, приехавший в Иркутск в качестве скотогона гуртов Земских и других торговцев. Но и Бартас впоследствии перестал посещать сестру. Григорий Иннокентьевич после одной из своих поездок привез Ханахань известие о том, что Бартас ушел к ламам в Монголию, решив бросить веру своих отцов-шаманитов.

Когда Григорий Земских умер, у Ханахань появился другой хозяин - ее питомец Павел. Сама женщина состарилась и о своей дальней родине и думать позабыла, окончательно прилепившись к семейству Земских. Вдруг года за три до описанного происшествия к Ханахань явился старик-бурят, в котором она с превеликим трудом узнала Бартаса. В гостях у сестры он пробыл три дня. По вечерам у родных людей шли долгие разговоры. О чем толковали между собой Ханахань и Бартас, никому не известно. Барышням Земских Ханахань говорила только, что вся родня ее лет десять тому назад померла от оспы и что у нее остался только один Бартас, который недавно вернулся из многолетних путешествий. Она мельком заметила своим питомицам, что Бартас побывал в Тибете, года два-три жил в Индии, когда сопровождал какого-то важного ламу, но теперь никуда не поедет, так очень состарился и хочет умереть на земле отцов.

- Бартас теперь стал великим шаманом, он достиг в своей мудрости всего, что только может быть достигнуто человеком, – преисполненная гордости, торжественно закончила свое краткое сообщение о брате Ханахань.

Но молоденьких Аглаю и Маню совсем не интересовали скитания старика Бартаса, а оснований для гордости за «великого шамана» в шамкающей речи старухи-няни они и вовсе не нашли.

Легкомыслие молоденьких девиц сильно обидело старую Ханахань, и она больше ни с кем не заводила речи о своем брате, «великом шамане» Бартасе Ербаеве.

Дом Земских находился в районе 2-й полицейской части, где приставом в то время был А.М. Блинов. Земских был хорошо знаком с ним и, обнаружив пропажу денег, немедленно послал за ним.

 

Продолжение следует.