33 глава

- Имею честь представиться, частный пристав Блинов! - отрекомендовался Конькову бывший Иван Махни-Драло.

- Очень приятно, - прохрипел исправник, подавая руку иркутскому сыщику.

- Извините, что я вас потревожил в ночное время, - проговорил Блинов, - но я к вам по делу, не терпящему отлагательства.

- Пожалуйте ко мне в кабинет, - проговорил Коньков, любезным жестом приглашая ночного гостя следовать за собой. Блинов снял верхнюю одежду и последовал за горным начальством. Квартальный остался в канцелярии.

- Чем могу я быть вам полезен? - все тем же любезным тоном проговорил исправник, подвигая гостю стул и предлагая ему сигарету.

Блинов решил действовать напролом.

- Я в этих краях провел целое лето, выслеживая шайку сбытчиков фальшивых денег. Она мною накрыта. Теперь дело только за арестом ее членов. Я прошу вас помочь мне в этом.

Блинов говорил веско и внушительно, подчеркнул слово «прошу».

- И просить меня об этом вам нечего. Я по долгу службы обязан оказать вам все от меня зависящее!

- Я прошу вас арестовать купца Пашенных.

- Пашенных? - изумился исправник.

- Так точно. Этого прежде всего и прежде всех.

- Да он час тому назад был у меня!

- Это я знаю. Вот и зонт его стоит вон там, в углу - видно, забыл его второпях.

- Да он торопился, так как его сильно встревожил пожар, занявшийся в тех местах, где он живет…

- Горят окортомленные им амбары. Впрочем, Пашенных в селении уже нет, он бежал вместе со своим приказчиком. Надо послать за ним погоню. Маршрут его ясен. Он заедет сначала на прииск Весенний, потом через зимовье Половинку кратчайшим путем направится в Енисейск, где у него семья и все его обзаведенье… Там надо устроить засаду.

Тон речи Блинова был нервный.

- Да в чем провинился Пашенных, поясните мне, пожалуйста!

- Не будем, господин исправник, играть в прятки. Мне все известно. Поможете вы мне арестовать Пашенных и прочих его соратников, я о многом забуду и многого знать не буду. Не поможете - не взыщите!

Блинов произнес свою последнюю тираду резким тоном.

Полное лицо Конькова побагровело.

- Я вас, господин пристав, не понимаю. Я прошу вас не забывать, с кем вы говорите! Прошу выражаться яснее.

Блинов понял, что он взял неверный тон, но, махнув на все рукой, решил идти ва-банк.

- Вторичный мой арест, держание меня под замком где-то на глухом прииске, странное неисполнение вами бумаги енисейского исправника, касающейся моего освобождения, хотя бы я и носил кличку Ивана Махни-Драло, из-под ареста, отказ в рассмотрении моих заявлений вам из тюрьмы, в которых я открывал вам свои чин и звание, требуя немедленного освобождения, - все это может причинить вам большие неприятности. Если вы хотите избежать их, помогите мне выполнить возложенное на меня поручение, и все, что я знаю о вас, останется между нами…

Пока Блинов говорил все это, резко отчеканивая свои слова, исправник, уже успокоившийся, иронически поглядывал на него.

 

- И все это вы напрасно, - медленно захрипел исправник. - Путаница есть во всем этом деле - это верно. Но в ней виноваты только вы. О фальшивомонетчиках я только от вас впервые и слышу. Вместо того чтобы играть в прятки, вы должны были бы давным-давно войти в сношения со мной, и тогда, вероятно, преступники были бы задержаны, а не ускользнули, как это случилось теперь с Пашенных. А пока вместо дела о сбытчикам фальшивой монеты у меня получилось обширное дело о розыске неизвестно где находящегося полицейского чиновника Блинова, чинящего сыск под кличкой Ивана Махни-Драло. Извольте-ка полюбоваться на это дело!

Исправник встал с кресла, подошел к шкафу с делами и достал оттуда пачку бумаг в синей обложке и положил ее перед Блиновым.

- Енисейский исправник предложил мне освободить из-под стражи Ивана Махни-Драло, арестованного на прииске Весеннем. Оказалось, что этот Иван Махни-Драло был уже мною освобожден. Но вскоре мною было отдано распоряжение вновь его арестовать за побег. На разных приисках по этому распоряжению было арестовано целых 5 Иванов Махни-Драло. Два таких Ивана сидело и у меня здесь, в казачьей. Все арестованные Иваны при приводе сюда были бы, конечно, отпущены мною, кроме того, который был арестован на прииске Весеннем… Когда пришла бумага с предложением освободить вас и пришлось ее исполнять, я уже не знал, кто же из 7 Иванов Махни-Драло господин Блинов. Освободить всех Махни-Драло из-под стражи нельзя было, так как спиртоношество было не единственным «качеством», учиненным некоторыми их них… Вы говорите о том, что подавали мне заявление, в котором открывали мне свой чин, звание. Посмотрите-ка в дело - там найдете интересные вещи!

Блинов начал перелистывать дело. В нем он нашел заявление от трех или четырех Иванов Махни-Драло, требовавших освобождения из-под ареста, при этом каждый называл себя полицейским чиновником Блиновым. Некоторые заявления были поданы гораздо раньше его.

- Теперь вы понимаете, почему я не мог освободить вас только на основании одного вашего заявления? Надо было произвести сначала дознание и, только установив вашу личность, освободить вас… Дознание производилось мною, оно еще не окончено. Как же иначе я мог поступить в данном случае? Не играй вы в прятки, все шло бы, конечно, по-иному. Сама себя раба бьет, коль нечисто жнет!

Исправник хлопнул Блинова по плечу.

Он знал, что дело Пашенных ликвидировано им чисто.

Это понял и Блинов.

«Не терял, жирный черт, даром времени, пока я сидел под замком», - подумал последний с досадой.

- С Пашенных и со мной ездил казак Никита Винтовкин. Он здешней команды. Его придется тоже арестовать.

У исправника поднялись брови на лоб.

- Такого казака здесь никогда не бывало, - проговорил он категорическим тоном.

- Как не бывало?

- Да очень просто. Хоть сейчас пойдите осмотрите их, все они налицо.

- Может быть, фальшивых денег здесь никогда не сбывали?

- Про то вы вот сколько времени знали, да мне не сказывали!

- Вы умный человек.

- Дураком никогда не называли. Но ум-то тут при чем?

- Если я донесу на вас, вы жаловаться на меня будете?

- Обязательно. Так и назову вас путаником! И вам же нагорит, это уже всенепременно!

Эти слова исправник произнес с великим чувством.

- Но и вам вся эта история даром не пройдет!

- Зачем глаза друг другу клевать? Надо так устроить, чтобы и овцы были целы, и волки сыты. Вы славы хотите - ну славу и получите, а мне нужен покой, пусть он при мне и останется.

 

- Мне не хотелось бы после таких трудов оставаться при таком интересе…

- И не надо! Научить, что ли, тебя, добрый молодец?

- Да уже учите - ничего не поделаешь. Все равно дураком себя чувствую.

Коньков расхохотался. Между исправником и Блиновым начался разговор по душам.

Разговор так долго затянулся, что кончился только к рассвету.

Квартальный, ожидая в канцелярии Блинова, заснул у стола на стуле и проспал до утра.

К тому же времени кончился и пожар амбаров, где хранился «товар» Пашенных.

Ликвидация неудачной командировки Блинова была произведена гораздо скорее, чем ликвидация дел Пашенных. Она была кончена в один день.

На другой день Блинов двинулся с резиденции исправника вместе с квартальным в обратный путь.

В сумке одного их четырех казаков, сопровождавших полицейских чиновников, лежали акты дознания о сбыте фальшивых денег в районе енисейской золотопромышленной системы. Главными виновниками этого сбыта являлись Петр Соводумкин и Иван Иванов. Это были ссыльнопоселенцы, согласившиеся сесть в тюрьму по обвинению в сбыте фальшивых денег - за «катьку» каждый. Второй из них за сутки до этого разыгрывал за десятку роль одного из Иванов Махни-Драло.

Они, впрочем, через неделю после ареста скрылись из тюрьмы при помощи подкопа.

Блинов в свое время получил благодарность за свою командировку. Коньков пробыл горным исправником до самой своей смерти, а Пашенных настроил себе магазинов - и стал «человеком».

Об английских же «блинах» старики до сих пор рассказывают легенды.

Продолжение будет.