23 глава

Английские блины

Приисковая казачья команда, проведав, что в тюремке у сторожей идет пиршество на деньги какого-то арестанта и что их щедро одаривают деньгами, начала требовать своей доли участия в «счастье», посетившем казачью.

Еловкин кое-чего не сообразил и не без хвастовства выставил ведро водки на всю команду. А ведро водки по приисковым ценам стоило до 100 рублей!

Один из казаков увидел у Еловкина даже пачку денег.

- Может, с тыщу у него в кармане напихано разных бумажек! - так докладывал он своим товарищам.

- Врешь!

- На этом месте лопнуть, ежели говорю неправду! Нужно было достать ему троячку - омулей нам на закуску купить. Вынул он из кармана сверток, развернул его и, не заметив меня, стал отыскивать в нем мелкие деньги. Посмотрел я на пачку, да и обомлел - все четвертные и десятки. А сверток пальца в три толщиной! Отвернулся я от Еловкина, будто ничего не видел, а самого так лихоманка и бьет. Вот, ребята, какая оказия!

Разговор этот имел место утром того дня, когда Блинов и Безотчестных решили бежать из казачьей, как только стемнеет.

Глаза казаков разгорелись - они хорошо знали достатки друг друга. Им не было никакого дела до того, откуда Еловкин добыл себе денег, но они твердо знали одно: он должен поделиться с ними своим фартом.

Воздействие на него было произведено немедленно. В казачью заявилась депутация от команды, состоявшая из двух лиц: толстого казака, участвовавшего в поимке Блинова и предлагавшего не убивать спиртоноса, а дать ему только леща, и того казака, который подсмотрел деньги у Еловкина.

- У тебя, Еловкин, деньги большие завелись, - прямо заявил разбогатевшему однополчанину толстый казак. - Команда требует от тебя денежки!

Еловкин заморгал красными веками слезящихся глаз и, испуганно махая руками, заговорил скрипучим тенором:

- Чей-то вы, чей-то вы, ребята! Какие у меня там деньги. Вот давал мне спиртонос, что третьего дня арестовали, четвертную на расходы, только и было денег!

- Да я сам у тебя видел не менее тыщи! - с азартом заговорил другой казак.

- Помстилось тебе, парень, помстилось! Какие у меня деньги! Христос с вами!

- Ты имя Божье зря не поминай, - внушительно проговорил толстый казак, - а отступного команде давай! А не то доложим господину уряднику - плохо тебе будет!

- И докладывайте, сколько вам угодно. Ишь, пугают, варнаки. Пра, варнаки! Я сам пойду доложу на вас господину уряднику.

Еловкин был смущен и зол на своих сослуживцев.

«Ограбят, язви их! И как я не досмотрел, объявил им свой капитал?»

Улучив момент, он шмыгнул за дверь сторожки и, сунув выхваченный из кармана сверток денег племяннику, стоявшему на страже у ворот тюремки, быстро шептал ему:

- Беги в тайгу, прячь деньги! Нас накрыли!

Племянник покинул свой пост и скрылся в ближайшем переулке.

- Ну, какой ответ дать команде? - спросил толстый казак Еловкина, когда тот вернулся в сторожку.

- Нет у меня денег и неотколь им взяться! - сердито огрызнулся Еловкин.

А у самого даже клочья бороды дрожат от злости.

- А чего шептался со своим племяшом? Отсюда в окно все было видать! - зарявкал другой казак.

- Не о чем мне шептаться!

- А что ты давал ему, завернутое в белую бумагу?

- Ничего не давал.

- А куда он убег с поста? Разве это служба?

- Никуда он не убег. А может, пошел до ветру.

- До ветру! А подчасок почему не сменил его?

Еловкин перестал отвечать на вопросы и вдруг, набравшись храбрости, закричал на незваных пришельцев:

- Вы чего тут околачиваетесь? Пошли вон отсюда! В карцере не сидели! Может, какого арестанта выпустить захотели! Я сейчас пойду и доложу господину уряднику!

Депутаты встали с табуретов, на которых они сидели.

- Надо пойтить доложить обо всем господину уряднику, - с деланным спокойствием в голосе произнес толстый казак.

- Не иначе, - подхватил другой казак, - а то тут делаются такие дела, что и служить на прииске опасно - за одно с другими под суд попадешь!

Депутаты вышли из сторожки.

«Идите жалиться, сукины дети! Идите, кровопийцы! - ругался про себя в сторожке Еловкин. - Много возьмете! Так вам я и дался!»

Через минуту из двери сторожки снова показался тот же толстый казак.

- Так ты, Еловкин, ничего команде и не дашь!

- Ничего и не дам!

- Смотри, парень, худо будет! Тебе ребята не забудут твоей жадности!

- Нечего им и помнить! Отваливай, отваливай туда, откуда пришел!

- Худо, говорю я, тебе будет! Ребята во как злы на тебя!

- И никакого худа не будет! Выдумали какие-то деньги, язви вас, и пужаете! Откуда я взял бы деньги, скажи на милость? Откуда?

- А почем знаю! Дал бы ты, Еловкин, по пятишне на брата, ребята и успокоились бы!

- Да вы сами дайте мне пятишку - я вам в ноги поклонюсь!

Толстый казак плюнул и, громко хлопнув выходной дверью сторожки, пошел вон из тюремки, на этот раз окончательно.

- Кремень, сукин сын! Ни с какой стороны взять его нельзя, - заявил он своему товарищу, доживавшемуся на улице возле казачьей.

- Надо доложить уряднику, - проговорил тот вместо ответа. - Откуда у него могли появиться такие деньги?

- Надень шапку и подсумок, да и ступай с докладом, - с сердцем говорил толстый казак, шагая рядом со своим компаньоном. - Чего, в самом деле, смотреть на него. Не жаль ему своих товарищев ни на эстолько! А еще казак прозывается! Кремень, пра, кремень!

Через несколько минут товарищ толстого казака, вытянувшись в струнку, стоял перед урядником и, придерживая шапку левой рукой, рапортовал ему:

 

- Имею часть доложить вам, господин урядник, что седня утресь собственными глазами видел, как в казачьей казак Еловкин получил от спиртоноса, которого мы пымали третьего дня у Коровьего Калтуса, огромадную сумму денег. Денег Еловкин получил две, а может быть, и три тыщи - пачка была в руку толщиной! Я видел, как Еловкин считал деньги, да по своему малограмотству не мог их сосчитать. Целый день считал, да так и не кончил!

- Ты сам, говоришь, видел деньги у него в руках? - строго смотря на казака, проговорил Верещагин.

- Хоть в сею секунду сквозь землю провалиться! Сам видел, господин урядник!

Урядник в тот же вечер стал производить дознание по поводу доклада казака.

Еловкин был немедленно устранен от должности начальника приисковой тюремки.

В его вещах был произведен обыск, ничего, впрочем, не давший.

Внезапный обыск, произведенный в тюремке самолично Верещагиным, открыл приготовления к побегу.

У Блинова под нарами была приподнята во время обыска половица, а под ней была найден сверток с узловатой веревкой и пилкой для перепиливания железных решеток…

- А, вот какой ты гусь! - спокойным тоном проговорил урядник, глядя в упор на Блинова. - Анисимов, - обратился он к приказному, - заковать его сейчас же в кандалы! А Еловкина посадить в карцер!

Продолжение следует.