17 глава

Английские блины

Продолжение

Прошло 3 года после побега Звягинцева из Енисейска.

Дело, организованное им и Пашенных, развертывалось все шире и шире.

Пашенных вступил в товарищество с двумя крупными торговцами, ведавшими каждый своей областью распространения фальшивых кредиток.

Сам Пашенных, обзаведшийся по совету Звягинцева небольшим прииском, стал распускать деньги через скуп хищнически добытого золота. Он завел в зимовьях у приисковых дорог свои тайные конторы для скупа золота. Много их сбывали и спиртоносы, как мухи зароившиеся около фартового дела.

Прииск Пашенных при небольшом количестве имевшихся на нем рабочих делал, на всеобщее удивление, блестящие дела. Отвалы прииска поражали мизерностью своего объема, а приисковая «золотая книга» - небывалым процентом содержания в песках золота.

Один из компаньонов - купец второй гильдии Рудых (назовем его хоть так) распространял деньги и сам, и через своих подручных по сибирским ярмаркам и в Приленском крае на скупе пушнины.

Слава об английских «блинах» живет на Лене до сих пор. Старики из людей, разбогатевших на этом деле, с восторгом вспоминают английские косы, попадавшие к ним завернутыми в кредитки.

Один из приказчиков Рудых, называвшийся по подложному паспорту купцом Унжаковым, и проиграл в Тулуне часть денег, которые он ездил сбывать в Иркутске и Забайкалье.

Третий компаньон - богач-скотогон Высоцкий (назовем его хоть так), вышедший в крестьяне из поселенцев, распространял деньги среди бурят, монголов и сойотов.

Высоцкий с отрядом из десятка-двух вооруженных до зубов людей выезжал к границам Монголии - здесь производились осмотр и торг скотских гуртов, которые затем препровождались под охраной самих же кочевников в указанные Высоцким места. Владельцам гуртов Высоцкий и его доверенные вручали при заключении купли-продажи скота задаток в несколько тысяч рублей. Ввиду крайне подозрительного отношения кочевников к бумажным деньгам им в задаток всегда давали настоящие деньги, преимущественно «битую, трепаную ассигнацию». Монголы осматривали при получении задатка каждую ассигнацию самым тщательным образом, бракуя всякий мало-мальски не понравившийся им денежный знак. При окончательном расчете с владельцами гуртов на далекой русской стороне им вручались Высоцким уже целиком фальшивые деньги. Монголы, только кое-как пересчитав деньги, прятали их в седельные подушки, садились на лошадей и торопливо уносились на своих бегунцах в родные края, дрожа за свои фальшивые богатства перед каждым кустом…

В ту зиму, когда приказчик Рудых проиграл в Тулуне несколько тысяч рублей фальшивых денег, у Пашенных был уже винный склад, откуда пошел весь контрабандный спирт по деревням; он раскинул до десятка кабаков, торговавших водкой его производства. Весной он собирался пустить по Енисею свой собственный пароход. Всему этому помешал А.М. Блинов.

***
На перепутье между двумя приисками, Надежным и Заманчивым, в глухом таежном проселке у подножия быка, выдававшегося в узкую падь, по которой протекал саженной ширины «ключик», притаилось зимовье, являвшееся почтовым станком и постоялым двором для приискового делового люда.

Зимовье принадлежало приисковому попечительству - своеобразному органу таежного самоуправления. Заведовал им и разгоном лошадей некто Семен Иннокентьевич Курбатов, устроенный на этом месте Пашенных.

Это был саженного роста чернобородый, сухого сложения человек с узловатыми, как у верблюда, руками и ногами.

Он жил в зимовье с женой и тремя детьми-подростками.

В его распоряжении было три работника-ямщика и три пары лошадей: две для разгона, одна стояла на отдыхе.

Пассажирское движение между приисками Надежный и Заманчивый было тихое, но пешеходное, особенно летом, ключом било.

Курбатов содержал тайную контору Пашенных по сбыту «английских блинов» и имел у себя в подполье небольшой склад спирта для спиртоносов, не выводившихся из его зимовья, называвшего Половинкой, так как оно лежало на середине пути между приисками.


Была вторая половина мая. Реки очистились ото льдов, ключики стали входить в межень, дороги обсохли.

День склонился к вечеру. Солнце последними косыми лучами клало красные тона на верхушки сосен и пихт, которыми обросли бока сопок. Внизу же, в пади среди деревьев, уже стали появляться первые клочки ночного тумана, рождавшегося у холодного ключика, гремевшего в вечерней тишине среди камней.

Зимовье гудело от множества голосов людей, наполнивших его к вечеру.

В избе, на крыльце, под навесом завозни, на предамбарьи - везде виднелись группы людей, оставшихся в зимовье на ночлег. Под завозней шла картежная игра. Здесь виднелись широченные плисовые штаны, лакированные сапоги, шелковые цветные рубахи, схваченные поясами-шнурками с кистями, ухарски заломленные новенькие картузы. Это отводили свою душу после таежных скитаний за азартом спитоносы - самые желанные гости Курбатова.

У предамбарья и на крыльце топились «рассейские» рабочие, пробиравшиеся пешком на дальний прииск, куда они нанялись на земляные работы.

Вдруг общее внимание привлекла кучка людей из четырех человек, с шумом и песнями входившая в ворота ограды зимовья.

Судя по одежде, это были приискатели, одетые, как и спиртоносы, но победнее: в широченные - шире Черного моря - плисовые штаны, красные фланелевые рубахи, опоясанные широкими пестрыми шарфами, в полупальто внакидку.

Сзади них тащилась телега об одну лошадь с их пожитками в виде сундуков и каких-то кулей…

Один из приискателей отхватывал что-то залихватское на гармони, двое горланили под гармонь какие-то частушки, а четвертый с бутылкой водки в одной руке и куском московской колбасы в другой шел впереди них, выделывая ногами всевозможные выкрутасы.

- Эй, хозяин! - хрипло кричал танцевавший. - Отворяй шире ворота - вольные старатели идут!

Плясун - молодой еще, рыжеволосый мужчина с усами, торчавшими у него под носом ежом, - был высокий и худой, как жердь.

- От того зимовья до сего в пляс прошел - вот какой я! - хвастливо крикнул плясун, обращаясь к смотревшей на него публике. - В паре шел с Ванькой - вон тем желтоглазым человеком! «Не пройдешь!» - грит. «Врешь, - грю, - пройду!» И прошел! 25 верст, точка в точку - вот как! Ванька, за тобой, значит, бутылка водки! Играй, Вася, пройдусь еще немного, ноги разомну! Это, значит, уже без парея, а для куражу! Эй, знай наших!

И плясун начал отхватывать по ограде зимовья трепака.

Плясуном этим был А.М. Блинов с тремя переодетыми в приискателей полицейскими.

Продолжение следует.