16 глава

Английские блины

Продолжение

В один из зимних вечеров, когда весь Енисейск словно оцепенел от продолжавшегося уже целый месяц 50-градусного мороза и как бы замер, безнадежно поблескивая в ночную тьму красными глазами окон своих домов и хибар, в теплом кабинете Пашенных на широком турецком диване при крепко-накрепко запертых дверях между хозяином и Звягинцевым шел вполголоса жаркий разговор.

- В 2-3 года мы станем миллионерами, - говорил Звягинцев мягким, барским баритоном, медленно взвешивая каждое слово, словно он читал какой-то научный доклад. - Организацию дела в Англии я беру на себя, вы же оборудуйте сбыт денег здесь, в Сибири. Дело это большое, требует немалых предварительных затрат, но зато как только оно будет как следует организовано, богатство - да не какое-либо, а миллионное - сразу поплывет к вам в руки. Только бы годика 2-3 поработать во весь размах, а там можно будет и забастовать, если только до того времени Русский государственный банк выдержит наплыв наших денег и не лопнет! За качество товара я ручаюсь: он будет лучше, чем тот, который фабрикует экспедиция заготовления государственных бумаг. У меня есть такие художники-артисты по граверной части, каких экспедиция и не видывала! Я думаю, что вам, Егор Петрович, следовало бы основать здесь для этого дела компанию из нескольких верных людей. Одному вам с ним не справиться. Можно было бы приобрести какой-нибудь, хотя и небольшой прииск и заняться скупкой золота.

- Это можно, - одобрительно кивая головой, проговорил Пашенных.

- Быть может, можно было бы организовать сбыт денег при расчете рабочих.

- Это все можно. Было бы фартовое дело - люди завсегда найдутся, - прерывая собеседника, заговорил Пашенных. - Вся суть в том, каковы будут бумажки…

- Никто не отличит их от настоящих. Без этого я не стал бы и разговор подымать! Раз можно делать дело наверняка, так зачем же рисковать? Если мы с вами сойдемся, то я немедленно уеду отсюда и скроюсь за границей. На предварительную постановку дела, на заведение связей, на организацию доставки товара в Енисейск понадобится по меньшей мере год. Таким образом, первый транспорт с деньгами вы получите только в навигацию будущего года. За это время вы должны здесь наладить все, что нужно для верного и широкого сбыта денег. Сбыт не будет опасен, так как деньги будет принимать без задержек любое казначейство. Опасаться нужно будет только подозрения, откуда у того или другого человека появились столь большие деньги…

- Это все нехитро наладить. Найдем людей для сбыта и на Лене, и на Амуре. К монголам или бурятам уйдет их сколько угодно… Сомнение только берет меня - не будет ли здесь обмана?

- Вы рискуете сейчас только 2-3 тысячами. Больше денег от вас я не возьму, хотя бы вы и давали их мне… Я найду капиталистов и на Западе. Для моего плана нужны здесь только верные люди. Денег мне не надо. И те 2-3 тысячи, которые я возьму у вас, я возращу немедленно, как только повидаюсь с приятелями, оставшимися у меня в России.

Картина обогащения «сразу», нарисованная Звягинцевым, захватила Пашенных. У него даже лицо разгорелось.

«Складно говорит парень, - думал он. - И почему бы в самом деле не попробовать? Иной раз заказываешь «по банку», а в нем тысячи 3-4. Находишь же деньги на такой риск, почему бы и тут не рискнуть?»

Пашенных встал с дивана.

- Ин быть по твоему, Анатолий Викторович. Деньги тебе на дорогу нужны небольшие. Если и пропадут, я не разорюсь. Но смотри, держи слово крепко, чтобы мои труды тут не пропали даром. Обманете - сраму не оберешься! Дело серьезное, и придется его делать с серьезными людьми.

Гость и хозяин ударили по рукам.

- Пойдем теперь, Анатолий Викторович, в столовую выпить и закусить!

В столовой у стола с выпивкой и закуской они нашли жену Пашенных - миловидную блондинку, худенькую, с круглым личиком, которое почти все состояло из больших синих глаз.

Она была интеллигентнее и образованнее мужа. Анна Васильевна - так звали ее - окончила местную прогимназию. Трудно было понять, чем взял ее молчаливый и малоразговорчивый Пашенных, но что он боготворил ее - это было неудивительно. Грубоватый деревенский парень, материалист, трезвый умом, каковым был до женитьбы и оставался после нее, Пашенных, иной раз проснувшись ночью и взглянув на спящую около него на кровати жену, так напоминавшую ангела, не на шутку думал, что он видит все это во сне… В эти минуты он прямо таки молился на жену.

Быть может, в этом глубоком чувстве Пашенных к Нюте и скрывалась истинная причина ее любви к мужу - чувства, выросшего уже после свободы. Она вышла замуж за Пашенных по расчету.

- За начало доброго дела! - с серьезным видом и некоторой торжественностью в голосе проговорил Пашенных, чокаясь рюмкой с гостем.

- В добрый час! - отмечал тот.

- За какое такое доброе дело вы пьете, господа? - спросила хозяйка.

- Пока оно секретное, - уклончиво ответил ей муж.

За ужином Звягинцев после 2-3 рюмок вина пришел в хорошее расположение духа и начал занимать хозяев рассказами из своей богатой приключениями жизни «червонного валета».

- Однажды я прямо-таки шутя и совершенно неожиданно для себя в какие-то полчаса заработал 6 тысяч рублей. Это было в Петербурге. Иду я по Невскому. Вижу - на воротах висит бланк с надписью «Здесь продаются лошади. Спросить кучера Агафона». Делать мне было нечего - почему бы мне хоть лошадей не посмотреть? Зашел я во двор, вызвал дворника, дворник - кучера Агафона, а тот вывел мне на показ пару рысаков. Посмотрел я на них, выругал кучера за нечистое копыто у одного из рысаков и, сказав, что зайду завтра, пошел прочь. Вышел только я из ворот, гляжу - около ворот остановилась каретка, а из каретки выглядывает такая прелесть в кружевной тальме, что уму помрачение. Я стою в воротах и гляжу на эту прелесть. Она же выскочила с помощью лакея из кареты и воззрилась на меня. «Здесь лошади продаются?» - спрашивает она меня по-французски. «Здесь, мадам», - бросил я ей в ответ, тотчас же подал даме руку и через минуту снова осматривал вместе с ней выведенных тем же Агафоном лошадей. «Сколько стоят лошади?» - спрашивает она меня. «10 тысяч рублей». - «О, как дорого!» - «Для вас я скину 4 тысячи». Барынька стрельнула на меня глазами и не без восторга воскликнула: «Как это мило с вашей стороны! Лошадей можно получить сейчас же?» - «Конечно!» - «Тогда, знаете, вот вам адрес, вы пожалуйте немедленно по нему - я вам там деньги сразу и уплачу. Лошадей же пусть кучер ведет туда хоть сейчас!» Агафон держал перед нами своих рысаков, ничего не понимая из нашего разговора. Барыня вручила мне свою визитную карточку, впорхнула в карету и исчезла. Я сказал Агафону, чтобы он через час доставил лошадей по адресу на карточке дамы, от которой он получит деньги за лошадей. Сам я немедленно полетел на лихаче по тому же адресу и, получив от дамы полностью 6 тысяч, немедленно уехал из Питера! Что потом было между Агафоном и барыней, я уже не знаю...

Анна Васильевна хохотала, случая рассказ гостя, а Пашенных под болтовню Звягинцева соображал, к кому бы ему подъехать с предложением участвовать в фартовом деле…

Через несколько дней Звягинцев получил деньги от Пашенных и, добыв себе паспорт на имя какого-то купца, благополучно скрылся из Енисейска.

Продолжение следует.