12 глава

«Английские блины»

В старое доброе время Тулуновские бега славились на весь сибирский тракт. Проходили они зимой и собирали любителей азарта всех родов за тысячи верст.

Погожий мартовский день склонялся к вечеру. Бега кончились, и азарт с бегового круга перешел в одну из тулуновских гостиниц, где счастливцы и несчастливцы фарта на беговом кругу готовились пытать счастье на зеленом поле.

Был поздний вечер. Гостиница гудела от голосов наполнявших ее людей, евших, пивших и игравших в карты. В нижнем зале гостиницы начал копиться народ, покончивший с «коммерческими» играми - преферансом, только что завезенным в Восточную Сибирь «эфиопом» и т.д. - и готовившийся сойтись в финальной схватке дня в штосе.

На двух-трех столах уже шла игра, но как-то вяло и скучно. Банки ставились малые, и их срывал какой-нибудь случайный прохожий из номера в буфете - скажет «по банку», загребет накопившуюся в банке сотенную и пойдет пить коньяк.

«Орлы» штоса, обыкновенно мало игравшие в другие игры, в зале еще не появлялись. Время близилось к полночи.

В зале показался один из ленских золотопромышленников, назовем его по фамилии хоть Огурцевым. Родом он был иркутянин. Мужчина лет сорока, невысокого роста, черноволосый, с небольшой редкой бородой. Черты лица обнаруживали присутствие в его крови бурятскую примесь.

Огурцев был известен тем, что всегда вел крупную игру.

Заняв один из ломберных столов, раскинутых в зале, он приказал официанту принести из буфета пару колод.

- Банк будете держать, Петр Петрович? – спросил его кое-кто из присутствующих.

- Да, - коротко ответил Огурцев.

- Огурцев закладывает банк! – сразу же разнеслось по залу.

Игра на других столах прекратилась. Десятка четыре людей столпилось около стола, за которым сидел одетый в новый с иголочки сюртук и в крахмальную снежной белизны сорочку золотопромышленник. Огурцев мелком выписывал на сукне условия игры: 1) ставки менее ста рублей не принимаются, 2) банк до конца игры не снимаю, 3) понтировать можно только на одну карту, 4) деньги держать на карте и т.д.

Игра предстояла крупная, и слабосильные игроки тотчас же отхлынули от стола Огурцева.

Около него сгруппировались человек 15, рассевшихся у стола, кто как мог удобнее. Игра началась.

Банк с первоначальных пятисот быстро вырос до нескольких тысяч. Банкомету везло, и банк никто не мог сорвать.

- В цвет и масть, десять рублей, очко!

- Бита!

- Дана!

- Ах, черт возьми, продал водовоз!

- Из банка получить двести!

Сколько в банке с входящими!

- Три с половиной.

- Шлю.

Во втором часу ночи Огурцеву понтировали только три человека.

 

Остальные игроки, выложив все содержимое своих кошельков и бумажников на стол банкомета, теперь только смотрели, как сражались другие. На стол, занимая большую часть его, перед Огурцевым воздвигалась гора кредиток - старых, новых, мятых, аккуратно сложенных, всех цветов и ценностей. Сколько было перед ним денег, банкомет не знал, так как с некоторого времени «по банку» никто уже не заказывал, не имея денег для такой ставки, и приводить его в известность не приходилось.

Всем было ясно, что две-три метки - и у ярых понтеров иссякнут все средства, а банкомет спокойно спрячет банк не в карман, а в чемодан, так как такая гора бумажек ни в каком человеческом кармане не могла бы поместиться.

В это время Сила Силыч Ихменьев (в действительности его фамилия, как и у Огурцева, была иная) проходил по залу в буфет пить зельтерскую воду. Он был не в духе - на бегах в этот день продул 15 тысяч рублей, что, впрочем, было бы еще ничего, если бы не адская головная боль и мучившая после вчерашней попойки изматывающая изжога.

Взглянув на кучу денег перед Огурцевым, в это время готовившим новую талию, Сила Силыч кинул ему мимоходом:

- Объяви, Петя, я поставлю тебе карточку! Дай только проглотить стакан зельтерской!

Банкомет сдал талию, дал ее подрезать и стал ждать Ихменьева.

Тот вскоре вернулся с бутылкой зельтерской. Икая и отдуваясь после только что выпитой другой бутылки воды, он взял у одного из понтирующих колоду, выбрал из нее карту и бросил поверх кучи кредиток.

- Со входящими!

Сказав это, Ихменьев с бутылкой зельтерской, уселся за соседний стол и стал следить за меткой.

Первые три карты прошли.

Банкомет остановил метку и вопросительно взглянул на Ихменьева.

- Мечи дальше, сам открою, когда надо будет, - прохрипел тот сиплым от перепоя голосом.

Метка пошла дальше.

Карты трех понтеров были биты, а их ставки увеличили только банк.

Прошла половина талии.

Ихменьев пил зельтерскую и молчал.

Банкомет начал нервничать.

- Сила, надо бы открыть карту!

- Да чего тебе неймется! Сказано, открою в свое время, не пропущу. Не знаешь что ли меня?

Банкомет положил колоду на стол и вытер платком пот со лба.

Метка продолжалась.

Ихменьев налил себе новый стакан воды. В колоде оставалось меньше десяти карт. Банкомет уже сердито обратился к Ихменьеву.

- Ты, Сила, кажется, шутишь! Все карты уже прошли. Ты, должно быть, или пропустил свою карту, или…

- Смошенничал? Ты, Петя, не заговаривайся и меня не оскорбляй!

- Я твоего поведения не понимаю.

- И понимать нечего! Если ты уверен в том, что с моей стороны в игре что-нибудь не так, то сделаем так! Талию домечет кто-либо другой, а у меня с тобой будет счет такой. Если я что-либо не сделал так, как надо, то я плачу тебе столько, сколько денег в банке, кроме проигрыша. Если все сделал правильно, то ты - выиграешь или не выиграешь, это особый разговор – должен пролезть под столом на четвереньках и промяукать по-кошачьи. Идет?

Золотопромышленник вспыхнул.

- Нет, не идет. Ты за кого меня принимаешь? Я отвечаю на твой рубль двумя. Хочешь?

- Пусть так будет! Я и на это согласен.

Ихменьев допил стакана зельтерской и крикнул официанта.

- Позови Ивана Ильича, скажи, что Ихменьев просит его по важному делу.

Иван Ильич был земским заседателем, приятелем Ихменьева и Огурцева. Он играл в «эфиопа» в номере Ихменьева.

Заседатель, маленький и сухонький чиновник, явился тотчас же в зал.

- В чем дело?

Ему объяснили причину спора и ссоры между Петей и Силой. Заседателю предложили дометать талию. Он сел за стол и взял в руки карты.

Весть о недоразумении между Огурцевым и Ихменьевым уже распространилась по всей гостинице. К моменту, когда заседатель хотел уже метать карты, зал наполнился сбежавшимися со всех сторон людьми.

Послышались голоса:

- Стойте метать! Надо проверить помеченные карты!

Заседатель пересчитал карты. Все было верно.

- Стойте, - послышались снова крики, - дайте пари держать! Господа, я держу за Ихменьева тысячу! Кто идет в пари?

- Я за Огурцева триста!

Заседатель снова положил карты на стол и стал ждать, пока кончится заключение пари.

Наконец все утихло. В зале воцарилось гробовое молчание.

Заседатель третий раз взял в руки карты. Столы, стулья, подоконники – все было покрыто людьми, устремившими свои глаза на его руки. Даже повар с поварятами прибежали с кухни посмотреть на необыкновенное происшествие.

Заседатель открыл первую карту. Ихменьев молчал.

 

Продолжение следует.